Назад

 

                                                     Отцовская функция — 1: «Границы»

    Часто приходится слышать о кризисе семьи в современном мире, об ослаблении функций отца и о девальвации роли мужчины в обществе. Дескать, отцы перестали быть главой семьи, опорой и защитой, поэтому и общество стало таким инфантильным и безответственным, а детство у многих наших современников продолжается до 30 лет. «Первые сорок лет детства – самые трудные», как шутят по этому поводу коллеги.
Но когда разговариваешь с людьми старшего поколения, понимаешь, что миф о патриархальных семьях и железобетонных отцах сильно преувеличен. Мы помним исторические примеры, когда целое поколение, рождённое в 1930-40-е в нашей стране, выросло без отцов, однако никто не может упрекнуть этих людей в инфантилизме и слабохарактерности.
    Беседуя с этими людьми, совершенно ясно понимаешь, что наличие мужчины в семье, конечно, очень хорошая, но не обязательная опция. Для становления мужчины требуется не только пример для подражания, образ, к которому стремишься и с которым однажды начинаешь конкурировать, но и нечто совсем иное. Отцовство – это особая символическая функция, которая не у каждого есть и которая не сводится просто к мужским характеристикам или набору качеств, которыми должен обладать мужчина. Отцовство не является атрибутом, оно является функцией, которую может исполнить любой ухаживающий за ребёнком человек. Именно это позволяет мальчикам, которые никогда не видели своего отца или вообще не воспитывались в семье, вырастать настоящими мужчинами.

    Быть хорошим мужчиной и быть хорошим отцом – это не одно и то же; в нашей практике мы встречаемся с этим на каждом шагу. Даже если ребёнок никогда не видел отца, при правильном воспитании он получает отцовскую функцию и усваивает её. С другой стороны, немало и обратных примеров, когда при формальном наличии отца в доме отцовская функция оказывается не востребована и не принята ребёнком. Практически во всех случаях психозов мы видим, что отцовская функция не работает, хотя пациент вполне мог воспитываться папой и мамой.

    В чём же состоит эта отцовская функция? В психоанализе функцией отца называется умение устанавливать границы, принимать или отказываться от тех или иных форм наслаждения. Отцовская функция состоит в том, чтобы устанавливать границы внешнего и внутреннего, границы дозволенного и табуированного, а также границы личного пространства и правила поведения по отношению к другим людям. Зигмунд Фрейд прямо говорит, что отец должен научить ребёнка говорить «нет» определённым соблазнам. Но мы также понимаем, что не обязательно отец может исполнять эту отцовскую функцию. Да и не обязательно мужчина.

    Жак Лакан говорит, что мать является первичным Другим для ребёнка. То есть именно она должна установить первые пространственные, временные и телесные границы ребёнка. Именно матери предстоит дать ощутить границы своего тела. Например, в акте кормления ребёнок может получить этот важный опыт отделения от материнского тела, сепарации от её груди, и ощущение границ собственного тела. Или установление временных границ, когда ребёнок должен немного подождать мать, которая не кидается к нему по первому же требованию, потому что у неё могут быть свои дела и свои интересы, помимо него. Ожидание – это тоже принципиально важный опыт установления и принятия психических границ. Умение сказать «нет» детским прихотям и капризам – это и значит исполнять отцовскую функцию. Посвящать ребёнку не всё своё время и всю свою жизнь без остатка, а иметь какие-то желания, не связанные с ним, – это тоже часть отцовской функции, которую исполняет каждый из родителей. Любить так, чтобы не растворяться самому и не поглощать другого, – это важнейший опыт, который может дать родитель своим детям.

    Ромен Гари в автобиографической книге «Ночь будет спокойна» рассказывает о своём взрослении без отца. Он говорит, что матери-одиночки часто ошибочно пытаются играть роль и мужчины, чтобы, дескать, не избаловать ребёнка и чтобы не вырастить его «маменькиным сынком». Но в результате получается как раз противоположный эффект: «доминантная мать» кастрирует своего ребёнка, лишает его уверенности и силы; она становится для него «священным чудовищем», как говорит Гари. Мать-одиночка, считает писатель, должна давать ребёнку женственность и ласку, а не пытаться собой заменить отца, которого нет. Ей не следует играть роль «сильной женщины», которая ни в чём и ни в ком не нуждается. Опираясь на наш опыт, мы можем сказать, что в истории болезни многих психотиков мы встречаем как раз таких целостных «фаллических матерей», «священных чудовищ», которые тотально контролируют все стороны жизни своего ребёнка, не давая ему ни малейшей отдушины для проявления свободы. На опыте часто оказывается, что именно такие властные и «сильные женщины» сумели подчинить и даже поглотить ребёнка, но не установить с ним границы. Границы ответственности и свободы, те рубежи, где заканчивается личность родителя и начинается личность ребёнка, его собственный мир, в котором он может делать то, что захочет. Благие намерения таких «фаллических матерей» оборачиваются полной беспомощностью их детей, полным поглощением. На которую они потом сами же и жалуются и пеняют на отсутствие отца в семье.

    Необходимо понимать разницу между реальным отцом и отцовской функцией, которые даже в полных семьях не всегда тождественны друг другу. Поэтому матерям-одиночкам стоило бы беспокоиться не о том, как бы в доме появился мужчина и как заменить отсутствующего отца, а о том, как и когда установить границы, отделить от себя ребёнка (отлучить от груди, дать пространство для самостоятельности, право выбора и пр.) с тем, чтобы в его психическом мире была выполнена отцовская функция.

 

ПАПА ДЛЯ МАЛЬЧИКА

    1. МУЖЧИНА-ОТЕЦ, ТАК И НЕ СТАВШИЙ МУЖЧИНОЙ
    Где-то в глубине души он совсем не уверен в своих мужских качествах и потому подсознательно боится, что сын, которого он растит, тоже будет недостаточно силен (смел, активен, умен, успешен и т.д.). Страх заставляет его быть осуждающим, контролирующим, критикующим, что только усиливает в ребенке те самые качества, от которых же¬лает избавить его родитель. Поскольку отец недостаточно верит в себя, он убежден, что сына ни в коем случае нельзя упускать из- под своего родительского контроля. Контроль делает мальчика зависимым, боящимся, неуверенным в себе, что только подтверждает версию отца о том, что его сын нуждается в постоянном курировании, отслеживании и понукании.

    Мужчине-отцу важно всегда чувствовать себя авторитетным также и потому, что он бессознательно конкурирует с собственным сыном, когда тот пытается встать на ноги или добиться чего- то. Такого рода поведение может быть расценено отцом как «по¬пытка к бегству» из-под его могущественного покровительства или как попытка стать сильнее, успешнее, весомее, чем он сам. Кроме того, это чревато потерей контроля над собственным ребенком, а значит, возможной потерей власти, с которой ему так тяжело расставаться, ведь если у него не останется власти и мнимого авторитета, у него не останется ничего. Такой отец будет, с одной стороны, от всей души желать, чтобы его сын стал «настоящим мужчиной», а с другой, будет спокойнее и увереннее чувствовать себя рядом с несостоявшимся мужчиной, который всегда будет выгодно оттенять уже чего-то добившегося отца.

    Конкуренция с собственным сыном, конечно, архетипическая история, встречающаяся во многих мифах. Целая череда богов мужского пола в какой-то момент получают предсказание из надежных источников о том, что новорожденный сын, выросши, отнимет у них власть, свергнет с престола, возможно, убьет. Возмущенный бог предпринимает соответствующие меры по уничтожению новорожденного сына, но всезнающая мать вовремя спасает младенца, и он, вырастая, действительно, намеренно или случайно убивает своего отца.

    Конкуренция между отцом и сыном, безусловно, естественное явление. Она имеет под собой основание, потому что чем старше сын, тем больше у него сил, способностей, власти, и чем он старше, тем старее отец. И если стареющий отец не готов принять угасание собственных сил и постепенно переходить от переживаний собственного угасания к мудрости, которую готова дать старость, то ему непросто будет принять то, что у его только набирающего энергию сына больше власти и возможностей. Конкуренцию с собственным ребенком совсем непросто признать, так же как и факт постепенного ограничения своих возможностей.

    Поэтому наши мало осознающие себя отцы иногда так несправедливо критичны к своим сыновьям, они всегда недовольны и часто раздражены. Им кажется, что они делают великое дело — воспитывают «настоящего мужчину» из своего сына, бесконечно понукая его, вмешиваясь во все, что тот делает, комментируя и критикуя любой шаг, каждый раз подчеркивая свое превосходство и умение быстро решить ту проблему, которую их растущий ребенок решить не в состоянии. Отцам кажется, что это поможет ему становиться лучше, стремиться к тому, чтобы сделать что-то вели-кое, дабы заслужить похвалу своего отца. И они ошибаются, потому что это убивает в сыновьях автономность, делает их зависимыми от чужой оценки, укрепляет в них неуверенность, выбивает из-под них опору. Все, чему обучается такой мальчик, — находить в своей жизни сильную фигуру и служить ей, изо всех сил добиваясь ее расположения.

    2. МУЖЧИНА-ОТЕЦ, СТАВШИЙ МУЖЧИНОЙ
    Он уверен в себе, уверен в своей власти и в том, что, даже старея, он сможет найти себе применение. Он по-настоящему силен, и потому ему не надо контролировать все окружающее, чтобы суметь отреагировать на то, что обстоятельства изменятся. Он всегда готов встретиться с чем-то новым, потому что не боится непредсказуемости и неопределенности.
    Он через многое прошел и многое понял, и поэтому знает: что бы ни случилось, он сделает все, что от него зависит, либо погибнет. Он уважает смерть, но не боится ее и не стремится к ней. Его бесстрашие всегда обоснованно и не граничит с безрассудством, ведь ему никому не надо доказывать, что он силен и смел. Он готов ко всему, что бы ни преподнесла ему жизнь, но предпочитает вы-страивать ее такой, какой хочет видеть. В процессе жизни он создает свои смыслы и ценности, формирует свои позиции, обзаводится собственностью, создает свой дом, семью и всегда готов защищать все то, что ему дорого и важно.

    Он учит, а не поучает своих сыновей. Учится сам у своей жены понимать своих детей. Ему легко верить в их способность преодолевать препятствия, поскольку помнит, как делал это сам. Он приходит на помощь только тогда, когда его об этом попросят, не делая за сына, а делая вместе с ним. Он не контролирует, а поддерживает в ребенке способность и желание самоконтроля.
    Он не боится утратить авторитет, поэтому позволяет конфронтации случаться, понимая, что именно она помогает формироваться и проявляться позиции сына. Отец не мешает ему ошибаться, потому что знает, что любой самостоятельно полученный жизненный опыт — самый ценный, и на чужих ошибках нельзя ничему научиться. Не навязывая своего мнения, знания, способа жить, он становится для сына самой важной моделью того, каким бы он хо-тел быть. И при этом он всегда поддерживает своего мальчика в том, чтобы тот стал именно тем, кем призван стать.
    У такого отца нет необходимости в конкуренции с собственным сыном, поскольку он уверен в себе, уверен в нем, и ему не нужно доказывать миру и себе самому, что он чего-то да стоит, чего- то да добился в этой жизни. Он может стать живым примером, рядом с которым хочется расти и свершать подвиги.

Автор: Ирина Млодик
из книги  "Современные дети и их несовременные родители или О том, в чем так непросто признаться"

 

 

 

ПАПА ДЛЯ ДЕВОЧКИ

    МУЖЧИНЕ-ОТЦУ, ТАК И НЕ СТАВШЕМУ МУЖЧИНОЙ,
трудно растить из собственной дочери будущую женщину. Он либо самоустраняется от воспитания и близкого общения, отдаляясь от дочери, дабы случайно не «наломать дров», либо воспитывает ее как мальчика, и в том и другом случае не помогая ей стать настоящей женщиной.

    Взрослеющая дочь вызывает, как правило, сложные чувства у такого отца. Он не знает, как с ней общаться, о чем говорить, как прикасаться к ней так, чтобы это не переросло в эротическое объятие.

    Испытывая неловкость и вину от ее расцветающей женственности, такие отцы часто нелепо шутят, отпускают язвительные замечания насчет фигуры, лица, внешности, одежды своей дочери, часто не отдавая себе отчета в том, насколько значимы их замечания, сколько боли и разочарования в самой себе они могут доставить и без того не всегда уверенной в своей привлекательности молодой женщине.

    Часто, уже истерзанные этими противоречивыми чувствами (поскольку одновременно молодая и красивая дочь им все-таки может очень нравиться), такие отцы вообще предпочитают уйти от этой скользкой темы, концентрируя дочь и самих себя на ее учебе, занятиях музыкой, карьере. Ее достижения — значительно более безопасная территория, и они могут чувствовать себя там увереннее и «при деле».

    Не ставший мужчиной отец, как мы помним, видит в других мужчинах конкурентов и отчаянно сопротивляется любым попыткам приблизиться к дочери «недостойным» особям мужского пола. Такого мужчину не удовлетворит ни один парень, поскольку тех, кто не достиг его уровня, он будет считать недостойной партией, а те, кто уже достиг, будут вдвойне опасны. Дочери такого отца приходится выходить замуж чуть ли не тайно, либо пройдя через период конфликтов и непримиримых конфронтации с собственным отцом.

    Дочь, которую отец воспитывал, как сына, будет обладать завидными мужскими качествами, такая как раз по Некрасову и «коня на скаку...», и в «горящую избу...», ибо смела, отважна, вынослива, активна. Она все будет нести на своих плечах, включая... собственного мужа, которого может выбрать по комплиментарному признаку — слабого, безвольного, но доброго. Либо выбрав себе в мужья мужчину, похожего на ее отца, она всегда будет с ним конкурировать, что, как вы понимаете, не будет укреплять семью, и в итоге муж может выбрать те отношения, в которых попроще и можно просто быть мужчиной, не участвуя в ежедневных сражениях.

    Она всегда будет немного презирать этих настоящих женщин в красивых платьях, с прическами, нежностью лиц и томностью в голосе. Они для нее скучны и опасны, поскольку обладают знанием и силой, которую этой «папиной дочке» никогда не постичь.

    МУЖЧИНА-ОТЕЦ, СТАВШИЙ МУЖЧИНОЙ

    Мужчина-отец, ставший мужчиной, многое способен дать своей дочери. И это не только знакомая нам модель отношений, которыми будет пропитана его жизнь по отношению к ее матери и своей жене. Это еще и восхищение дочерью как женщиной, которая ею способна быть «с младенчества до старости седой». Он знает, что женщина — это не возраст и даже не пол, это призвание, зов души и тела, на который всегда готово откликнуться все женское существо его дочери.

    Он растит ее как маленькую принцессу, балуя не столько подарками, сколько своим вниманием, восхищением, лаской. Он не пугается эротичности своих чувств, потому что им всегда есть возможность приложения — его жена, его женщина всегда рядом.

    Он рассказывает своей принцессе о ней самой и о том, как устроен мир, он познает его вместе с ней, защищая ее от напастей, поддерживая ее в исследованиях нового, загадывая ей загадки. Он учит ее ценить и уважать себя саму и других людей и своим жизненным примером показывает, как важно отстаивать то, что любишь, чем дорожишь. Он предлагает ей мир, как царство, в котором она — будущая королева, способная править им справедливо и мудро. Он признает ее красоту, тем самым закладывая в ней уверенность в том, что она красива. Он любит ее и ее мать, тем самым учит ее быть любящей и любимой.

    Его не пугают претенденты на ее руку и сердце, ему даже не надо устраивать «рыцарских турниров» для того, чтобы выбрать достойнейшего, она сама найдет себе такого, кто будет способен полюбить ее со всей силой и благородством своего мужского сердца.

    Во все времена мальчишки в детстве хотят быть героями, а девочки — принцессами. Мудрость сказки подсказывает им правильный архетип. Ведь недостаточно просто родиться мужчиной или женщиной, ими важно стать. И сказочные герои — смелые, сильные, умные, способные на подвиги и свершения, вырастая из своих сказок, готовы стать настоящими мужчинами, а сказочные принцессы — красивые, мудрые, милые, глубокие, любящие — настоящими женщинами. Но только при условии, если сказка будет правильная и если им помогут все это сделать те, от которых так много зависит.

Автор: Ирина Млодик
из книги "Современные дети и их несовременные родители или О том, в чем так непросто признаться"

 

Отцовская функция — 2: «Достаточно хороший отец»

    У Дональда Винникотта есть наблюдение о том, что идеальные матери создают для детей гораздо больше проблем, чем матери неидеальные. И действительно, во многих случаях психозов мы встречаем матерей, равных божествам, не допустивших ни единого промаха, матерей абсолютных и безоговорочно, без остатка преданных своим детям. Поэтому Винникотт в качестве совета говорит, что матери не обязательно быть идеальной, она должна быть «достаточно хорошей».

    Он вводит ставшее известным понятие «good enough mother» – «достаточно хорошая мать», то есть мать, которая не слишком сильно усердствует в воспитании и заботе о своих детях. Она достаточно хороша для ребёнка, но не стремится заменять ему вселенную. У неё могут быть свои желания и интересы, помимо ребёнка, которому она принадлежит чуть меньше, чем на сто процентов. Одним словом, «достаточно хорошая мать» – это мать, которая в общении со своими детьми опирается на своё желание, а не на инструкции по воспитанию, психологические талмуды или требования ВОЗ. В чём-то она поступает спонтанно, в чём-то опирается на интуицию, в чём-то пренебрегает правилами. Например, стоит ли кормить ребёнка по расписанию или давать ему грудь тогда, когда захочется (и ему и тебе захочется)? – один из тех вопросов, перед которыми стоит каждая мать. Тех вопросов, которые проводят границу между идеальной матерью и хорошей.

    Аналогичным образом можно задать вопрос о различии идеального отца и «достаточно хорошего отца», то есть того, кто в общении с детьми не просто исполняет «отцовские обязанности» или «родительский долг», а реализует свои желания и страсти. Достаточно хороший отец может и не быть «идеальным папашей» или не соответствовать социально предписанному образцу, но что-то важное он определённо должен делать. Он должен передавать ребёнку своё желание.

«отец передаёт по наследству не то, что у него есть,
а то, чего у него нет»

    Именно желание является главным наследием, которое мы получаем от своих отцов, а вовсе не умение прибивать полочки или уступать место девушкам. Достаточно хороший отец передаёт своему ребёнку то, чего не хватает ему самому, то есть объект желания. Ту нехватку, которой задана его собственная судьба. То есть отец передаёт по наследству не то, что у него есть, а то, чего у него нет.

    Не секрет, что самые богатые люди – это дети тех, кому не хватало денег. Самые известные художники – это дети неизвестных и неудачливых художников. Кто знает картины Хосе Руиса, сонаты Леопольда Моцарта? Зато все знают их сыновей. Ведь самое важное, что они передали своим детям, – это не нотная грамота и не музыкальный слух, а бессознательное желание. И у простых людей мы часто встречаем тот факт, что ребёнок бессознательно воплощает то, чего недоставало его отцу.

    «Хорошему отцу всегда должно чего-то не хватать,
у него должна быть страсть к чему-то,
нехватка или недостаток, который и формирует бессознательное его детей»

    Поэтому отец и не должен казаться идеальным и безупречным. Те отцы, которые были богами для своих маленьких детей, ниспровергаются в подростковом возрасте. И это становится травмой не только для самого папаши, но и для ребёнка: мужчина, который был гарантом порядка и закона, оказывается далеко не богом… Иными словами, отец не должен создавать видимость абсолютного авторитета во всех вопросах. Хорошему отцу всегда должно чего-то не хватать, у него должна быть страсть к чему-то, нехватка или недостаток, который и формирует бессознательное его детей.

    Например, фильм Андрея Звягинцева «Возвращение» даёт нам образ такого идеального отца. Который достаточно жёстко и категорично преподносит своим сыновьям уроки маскулинности, учит их суровой реальности своего мужского мира. Герой фильма приближается к образу идеального отца, но при этом оказывается совершенно лишён каких бы то ни было желаний. Его сын несколько раз задаёт ему вопрос: зачем ты приехал? чего ты хочешь от нас? И «идеальный отец» всякий раз теряется при ответе на этот вопрос. Его желание оказывается мертво. Он и сам не знает, зачем ему дети, поэтому всё его взаимодействие с сыновьями ограничивается обучением, воспитанием и дрессурой, как перманентный тренинг мужественности Хемингуэя. Но зачем всё это? Для чего ему дети и для чего им отец? Какова сверхзадача всей этой «школы выживания», совершенно не понятно. Оставаясь холодным отцом с омертвелыми желаниями, герой фильма совершенно не востребован своими детьми: они либо подчиняются ему, либо отрицают, но не дают никакого ответа. И только в тот момент, когда он выказывает свою заинтересованность в детях, проявляет свои желания и говорит, что нуждается в них, – становится ими востребован и получает ответ.

    Этот пример показывает нам, что абсолютный и идеальный отец, который является альфой и омегой для своих детей, основой мироздания для них, – несёт ему только смерть, омертвелое желание. И только отец не идеальный, но достаточно хороший, может передать ребёнку ту принципиально важную нехватку, которая может стать основой бессознательного для ребёнка.

Автор: Дмитрий Ольшанский

 

 

 

 

Назад

 

Контактная информация:

Адрес:  Курск, ул. Ленина, 43

                        ул. Советская, 29а-1

                       

 

Телефон:  (4212) 31-00-86

e-mail:  obraz.kursk@gmail.com

Мы в сети: